Александр Твардовский: «Переправа, переправа! Берег левый, берег правый…»
21.10.2020 100 0.0 0

«Лично я, наверное, во всю свою жизнь уже не смогу отойти от сурового и величественного, бесконечно разнообразного и так мало приоткрытого в литературе мира событий, переживаний и впечатлений военного периода», – писал Александр Твардовский.

Александра Твардовского можно, пожалуй, по праву назвать народным поэтом. Его поэзия вобрала в себя лучшие черты русского фольклора: искренность чувств и простоту выражения мыслей:
Июньское свежее лето,
Любимая с детства пора,
Как будто я встал до рассвета,
Скотину погнал со двора.
Я все это явственно помню:
Росы ключевой холодок,
И утро, и ранние полдни -
Пастушеской радости срок.
Так говорить может только тот, кто по-настоящему проникнут любовью к родной природе!
А всего иного пуще
Не прожить наверняка -
Без чего? Без правды сущей,
Правды, прямо в душу бьющей,
Да была б она погуще,
Как бы ни была горька.

Памятник Александру Твардовскому и Василию Тёркину. Смоленск

Поэмы «Василий Теркин» и «За далью даль» стали явлениями не только литературной жизни страны, но в прямом смысле явлениями жизни страны. Они вызвали такой отклик в народе, что люди жили ими, как живут самыми значительными событиями реальной исторической жизни — как, например, первым полетом человека в космос или победой в войне.
Когда-то Томас Манн писал: «Кто такой писатель? Тот, чья жизнь — символ». Безусловно, жизнь Твардовского — символ, потому что его жизнь и творчество касается многих и многих русских людей XX века. И не только русских. «Василий Теркин» теперь на века неразрывно связан с подвигом нашего народа в Великой Отечественной войне. Язык этой поэмы настолько живой, народный, органичный, что многие и многие строки ее стали народными присловьями, тканью народной речи.
О настоящих народных героях, защищавших страну от фашизма, автор знал не понаслышке. В поэме талант Твардовского соединил лирическую форму повествования с солдатскими притчами и байками. Бунин так отзывался об этом произведении: "Это поистине редкая книга - какая свобода, какая чудесная удаль, какая меткость, точность во всем и какой необыкновенный, народный солдатский язык - ни сучка, ни задоринки, ни единого фальшивого, готового, то есть литературно-пошлого слова". Действительно, в поэме воплотились такие лучшие человеческие качества, как подлинный патриотизм, сила духа, героизм.
Я знаю. Никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны.
В том, что они — кто старше, кто моложе —
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь, —
Речь не о том, но все же, все же, все же…
А «Я убит подо Ржевом» — это баллада на все времена.
Я убит подо Ржевом,
В безыменном болоте,
В пятой роте, на левом,
При жестоком налете.
Я не слышал разрыва,
Я не видел той вспышки,—
Точно в пропасть с обрыва —
И ни дна ни покрышки.

Александр Твардовский на пепелище родного дома на хуторе Загорье Починковского района Смоленской области. 1943 год

Александр Трифонович осознавал, что значит его творчество в судьбе страны. И хотя он был довольно сдержанным и скромным человеком, его произведения говорят о многом:
Вся суть в одном-единственном завете:
То, что скажу, до времени тая,
Я это знаю лучше всех на свете —
Живых и мертвых, — знаю только я.
Сказать то слово никому другому,
Я никогда бы ни за что не мог
Передоверить. Даже Льву Толстому —
Нельзя. Не скажет, пусть себе он бог.
А я лишь смертный. За свое в ответе,
Я об одном при жизни хлопочу:
О том, что знаю лучше всех на свете,
Сказать хочу. И так, как я хочу.

Памятник Твардовскому на Страстном бульваре (Москва)

Его называли поэтом народной жизни, потому что в своем творчестве он запечатлел весь трудный, мучительный, напряженный духовный процесс, который шел в народе весь XX век.
Как бы сегодня ни хаяли колхозы и всякие перегибы с коллективизацией, но никуда не денешь истинной радости, с которой тогда все новое встречали многие и многие сельчане, в том числе и поэты.
Вдоль деревни, от избы и до избы,
Зашагали торопливые столбы…
Загудели, заиграли провода, —
Мы такого не видали никогда.
Это написано Михаилом Исаковским в 1925 году.
В конце 1930-х годов о стихах молодого Твардовского критик писал: «Стихи Твардовского дышат молодой, веселой, полной доброжелательства верой в то, что новое всюду переможет. Но переможет оно, не насмеявшись над чувствами, представлениями тех людей, которые вступили в это новое из прошлого мира….  Потому Твардовский и стал великим, что он не был прямолинейным, плоским воспевателем — он видел ситуацию в стране во всей ее сложности, и так запечатлевал. Он никогда ничего не сбрасывал «с корабля современности».
Фронтовик- поэт Евгений Винокуров пишет о Твардовском: «Патриотическая, совестливая, добросердечная поэзия его учит, воспитывает, наставляет, значение поэзии Твардовского велико. И тут, говоря его словами, „ни убавить, ни прибавить"… По-некрасовски он радеет о стране, и эта тревога за страну ощущается в каждом его слове. Великие исторические катаклизмы, судьбы миллионов людей — вот что всегда интересовало поэта, вот чему было подчинено всегда его перо. Тема народа стала его внутренней лирической темой…» Именно так — тема народа стала внутренней лирической темой Твардовского. У него, может быть, у единственного в русской поэзии XX века нет стихов о любви — о любви к любимой. Есть стихи о матери и стихи о Родине. Таков его талант, что вся его любовь была направлена на свою страну, на свой народ.

Александр Твардовский. Фото Всеволод Тарасевич. 1960 год.

Редакторство в «Новом мире» — это целая эпоха со множеством событий, коллизий и даже трагедий. Видимо, написаны уже или будут написаны диссертации на эту тему. Твардовский многое сделал доброго и мудрого на ниве редакторства. Много было борьбы, порой Твардовский спорил с «линией партии», порой ей уступал, порой сам уступал своим личным слабостям… Одним словом, не нам судить.
 «Перечитать стихи Александра Твардовского — значит заново пережить целую эпоху народной жизни».

 


Читайте также:
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика