Зинаида Серебрякова. Судьба в портретах.
19.09.2019 394 0.0 0

«Я была счастлива, хотя знала и слёзы» - так она напишет о себе. Большую часть жизни великая русская художница Зинаида Серебрякова провела в Париже.

Зинаида Серебрякова. 1964 г.

«Жила молодая женщина в глубокой деревенской глуши… и не было ей другой радости, другого эстетического наслаждения в зимние дни, отрывавшие ее от всего мира, как видеть свое молодое веселое лицо в зеркале, как видеть игру своих обнаженных рук с гребнем… Как само лицо, так и все в этой картине юно и свежо… Здесь нет и следа какой-нибудь модернистической утонченности. Но простая жизненная обстановка в освещении молодости становится прелестной и радостной», — писал об этом знаменитом автопортрете Зинаиды Серебряковой А. Н. Бенуа.

За туалетом. Автопортрет.

Её автопортретов существует множество, возможно из-за невозможности нанять натурщиков по бедности, или свойственным для женщины желанием нет-нет, да и заглянув в зеркало, увидеть свое изображение со стороны. Так сложилось, что судьба художницы, счастливая и трагическая, отразилась в серии её автопортретов.

Автопортрет в костюме Пьеро

Это поразительно свободное, лёгкое дыхание, радостная и щедрая сочность красок или, напротив, неяркая мягкость, воздушность пейзажей, гармония и покой, нежное обаяние «женскости» - самое сильное и цельное впечатление от работ Серебряковой.

Автопортрет в черном платье с белым воротником

Её считали фигурой недостаточно глобальной для истории русского искусства и вызывающе «неавангардной» для его современности. Но чем больше времени проходит, тем более очевидно становится, что её имя не забывается. Как сказал о Серебряковой художник Юрий Норштейн: «Когда смотрю её картины, понимаю: есть на что опереться в нашем ремесле, поставить ногу».
Судьба художницы, одновременно счастливая и трагическая, отразилась прежде всего в серии её автопортретов. Кто-то, быть может, спросит: зачем было так часто писать себя? Ответ прозаичен: у художницы часто не было денег на оплату натурщиков и натурщиц. И она, привыкшая к постоянной работе, рисовала себя, своих детей, родных, гостей. Одна из них вспоминала, что, живя в доме у Зинаиды Евгеньевны, как-то прикорнула на диване. А проснувшись, увидела смутившуюся Серебрякову, спешно рисующую её спящей.
Детство и юность Серебряковой прошли в Петербурге. Но больше всего радости приносили Зинаиде месяцы в любимой усадьбе Нескучное — рисовать его она готова была бесконечно. Александр Бенуа так описывал Нескучное, любимый уголок всей семьи: «Ряды невысоких холмов тянулись один за другим, все более растворяясь и голубея, а по круглым их склонам желтели и зеленели луга и поля; местами же выделялись небольшие, сочные купы деревьев, среди которых ярко белели хаты с их приветливыми квадратными оконцами. Своеобразную живописность придавали всюду торчавшие по холмам ветряные мельницы. Все это дышало благодатью...»

Автопортрет, 1920

Там же, в Нескучном, Зинаида встретила свою судьбу. На противоположном берегу реки Муромки жили на собственном хуторе Серебряковы — мать семейства, Зинаида Александровна, была родной сестрой отца Зины. Борис Серебряков и Зина Лансере полюбили друг друга еще детьми. Они давно договорились пожениться, и родители с обеих сторон не возражали против выбора детей, но были и другие трудности: Лансере и Бенуа традиционно придерживались католического вероисповедания — в их жилах текла французская кровь (первый Бенуа бежал в Россию от Французской революции, предок Лансере остался после войны 1812 года), а Серебряковы были православными. К тому же Зина и Борис были двоюродными братом и сестрой, а обе религии не одобряли столь близкородственных браков.

«Тата и Катя» 1917 г.

Свадьба состоялась в 1905 г. В браке, заключенном по большой любви, родилось четверо детей.
В творческом плане тоже все складывалось замечательно - творческие поездки в Париж, популярность картин у широкой публики, признание в Академии художеств. Жизнь складывалась безоблачно и многообещающе.
На самом известном из её автопортретов - «За туалетом» - очаровательная, счастливая, прелестно кокетливая женщина. Она расчёсывает длинные пышные волосы, чуть лукаво глядя в зеркало. Он написан в пору ожидания мужа. Он был инженером-путейцем и всё время их 14-летней невероятно счастливой семейной жизни постоянно и подолгу бывал в разъездах. А она ждала. Растила четверых детей (двоих мальчиков и двух девочек) в Харьковской губернии, в уединённом имении Нескучное. И рисовала. А в 1910-м художница послала свою работу - просто так! - на выставку «Мира искусства» в Петербург. Картина произвела сенсацию, её купила Третьяковка.
Серебрякова не получила академического образования, но рисовала с раннего детства. Сказывались гены двух знаменитых фамилий: Лансере - Бенуа. Отец её Евгений Лансере - блестящий скульптор-анималист. Дед по матери Николай Бенуа - академик-архитектор, один из создателей храма Христа Спасителя, дядя Александр Бенуа - великолепный декоратор и живописец. На протяжении полутора веков в семье Бенуа-Лансере появлялись на свет архитекторы и художники. «Дети у нас рождаются с карандашом в руке», - говорил Александр. Однако он, «дядя Шура» Бенуа, в тихой, болезненной и нелюдимой племяннице Зиночке, младшей из шести детей, таланта к живописи долго не замечал. А в 1910-е годы к ней пришёл нежданный (в том числе и для близких) огромный успех. Радостное супружество и материнство, жизнь без нужды среди талантливых и красивых людей... Судьба щедро, полной мерой отпустила Зиночке счастья. В 1917-м, в 32 года, она была выдвинута в академики живописи, но помешала революция.

Автопортрет в красном. 1921

Серебрякова - и этим пронизаны все её ранние работы, написанные в России, - так светло любит жизнь с её простым обыденным счастьем, «черпая её, незатейливую, счастливой пригоршней». Однако за всё приходится платить. И она заплатила сполна. В 1918 г. любимое Нескучное сожгли. Сгорели и её холсты. В стране - разруха, Серебрякова, переехав с детьми в Харьков, голодает, её зарплата в местном археологическом музее крошечная. И вдруг объявился муж Борис. Всего лишь несколько дней с семьёй. Но, уехав от Зины и детей, он с дороги, не выдержав тоски, повернул назад, к ним. По пути в воинском эшелоне подхватил тиф… В 1919-м он умер. «Это было ужасно, агония продолжалась пять минут: до того он говорил и не думал никто, что его через пять минут не будет. Ты можешь себе представить, мой дорогой, что это было за горе — плач, рыдание детей, мальчики были неутешны (Катюша не понимала). Зинок мало плакала, но не отходила от Боречки...»

Автопортрет с дочерьми. 1921

Женское счастье закончилось. На её плечах остались дети, больная мать. Хрупкая, со слабыми, в отца, лёгкими, обворожительная «Зинок» с вечным бантом и чёлочкой стала единственным кормильцем семьи из шести человек.
В такие-то времена остаться одной с четырьмя детьми и больной матерью! В этом году она пишет наполненную драматизмом картину – «Карточный домик», на которой изображены все ее осиротевшие дети (слева направо): Евгений (1906 – 1991), Екатерина (1913), Александр (1907 – 1995), Татьяна (1912 – 1989).
С детьми, она переезжает в революционный Петроград на квартиру своего деда-Николая Бенуа.
«Я до сих пор не забуду, какое сильное впечатление на меня произвели её прекрасные лучистые глаза, — вспоминала сослуживица художницы Галина Тесленко. — Несмотря на большое горе... и непреодолимые трудности житейские — четверо детей и мать! — она выглядела значительно моложе своих лет, и её лицо поражало свежестью красок. Глубокая внутренняя жизнь, которой она жила, создавала такое внешнее обаяние, которому противиться не было никакой возможности».

Девушка со свечой. Автопортрет. 1911

Теперь её творчество, лишь средство для заработка денег на еду. Заработки, уже в Петрограде, случайны, заказов и продаж картин нет, дядя арестован. На Родине она оказалась ненужной и в 1924 г. решила покинуть Россию. Шаг этот она сама считала ошибкой . Он и сейчас отзывается болью в признаниях её дочери Екатерины. Серебрякова надеялась заработать хоть чуть-чуть в Париже и вернуться домой спустя несколько месяцев. А осталась там на всю жизнь. Уехала сначала одна, потом ей удалось вырвать двоих детей - Шуру и Катю. Дочь Татьяну она увидит лишь через 36 лет, когда 48-летняя Тата приедет в Париж. «Мне было двенадцать лет, когда моя мать уезжала в Париж, — вспоминала много лет спустя Татьяна Серебрякова. — Пароход, шедший в Штетин, стоял на причале у моста Лейтенанта Шмидта. Мама уже была на борту... Я чуть не упала в воду, меня подхватили знакомые. Мама считала, что уезжает на время, но отчаяние мое было безгранично, я будто чувствовала, что надолго, на десятилетия расстаюсь с матерью...»
В 1933-м умрёт в Ленинграде её мать.
Духовно закрепиться на новой почве у Серебряковой не получалось.

Карточный домик, 1919

«Здесь я одна — никто не принимает к сердцу, что начать без копейки и с такими обязанностями, как у меня (посылать все, что я зарабатываю, детям), безумно трудно, время идет, а я бьюсь все на том же месте <...> Я беспокоюсь о том, как будет эта зима у наших <...> денег посылаю все меньше, т. к. теперь здесь такой денежный кризис (с падением франка), что не до заказов. Вообще я часто раскаиваюсь, что заехала так безнадежно далеко от своих...». Это из письма к брату год спустя после приезда в Париж.
«Непрактична, делает много портретов даром за обещание рекламировать, но все, получая чудные вещи, ее забывают, и палец о палец не ударяют», — писал о ней Константин Сомов. Хотя по крови Зинаида была француженкой, она в Париже почти ни с кем из местных не общалась — стеснительная и замкнутая по натуре, она болезненно ощущала себя чужой во Франции. Ее круг общения составляли немногие эмигранты, знакомые ей еще по Петрограду, которых она встречала на выставках или у Александра Бенуа — он уехал из СССР в 1926 году, тоже намеревался когда-нибудь вернуться, но в конце концов так и остался за границей.
И за границей она так и не научилась «модернизироваться» в соответствии с разными «измами», ломать себя. А «толкаться локтями» ради коммерции не умела. Работы свои раздавала, а если продавала, то за гроши. Повезло лишь с двумя поездками в Марокко.

Автопортрет, 1938 г.

Последние годы Серебряковой, несмотря на болезнь глаз, операции, действительно были словно даром судьбы: в 80 лет первая персональная выставка в Москве. Как она волновалась, отправляя свои работы, ведь некоторые пролежали ненужными 30 лет! Но в итоге она произвела фурор, как в 1910-м в Петербурге. Русский музей купил сразу 21 её картину.

Дочка Катя с куклами

Зинаида Серебрякова. Фамильный портрет.

На террасе в Харькове

На кухне. Портрет Кати

Портрет Таты в костюме Арлекина

Портрет Б.А.Серебрякова.

Купальщица.

Катя с натюрмортом

Автопортрет, 1946

Автопортрет, 1956

С детьми Шурой, Женей, Татой и Катей, 1914 г.

Об известной художнице Зинаиде Серебряковой и судьбе рода Бенуа-Лансере-Серебряковых. Дед Серебряковой Николай Бенуа с середины XIX века был главным архитектором Петергофа. С детства художницу окружал "Мир искусства". Ее дядя Александр Бенуа и брат Евгений Лансере – основатели этого художественного направления. Первые же картины, написанные Серебряковой под их влиянием, делают ее знаменитой. До конца жизни мир искусства оставался якорем спасения для Зинаиды Серебряковой.


Теги:Зинаида Серебрякова.

Читайте также:
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика