Ираклий Луарсабович Андроников (15 [28] сентября 1908, Санкт-Петербург, Российская империя — 11 июня 1990, Москва, СССР) — советский писатель, литературовед, мастер художественного рассказа, телеведущий. Доктор филологических наук (1956), народный артист СССР (1982). Лауреат Ленинской (1976) и Государственной премии СССР (1967).
Ираклий Луарсабович Андроников и Алексей Николаевич Толстой были друзьями. Писатель нередко «угощал» своих гостей пародиями Андроникова. Однажды Андроников сопровождал Алексея Толстого в путешествии по Ярославлю в мае 1939 года. Об этом он написал в своём рассказе. Также известно, что однажды Ираклий Луарсабович вёл передачу из квартиры Алексея Толстого, показывал фотографии, читал дарственные надписи, рассказывал о тех, кто бывал в этом доме. Кроме того, Андроников пародировал Алексея Толстого, изображая его голос, интонации, манеру поведения. Например, он представил вечер в доме Алексея Толстого в Детском Селе с гостями, в том числе К. А. Фединым, М. М. Зощенко, М. Л. Слонимским и московским гостем Василием Ивановичем Качаловым.

Изд. "Советский писатель". Москва 1973.

Как я попал в дом Толстого Когда я познакомился с Алексеем Николаевичем Толстым – это было в Ленинграде, в 1925 году, ему было сорок два, мне – семнадцать. В самом факте знакомства нет ничего удивительного: пожать руку знаменитого человека может даже ребенок. А вот почему я с того времени стал бывать в его доме, даже гостил иногда по два и по три дня – это требует некоторых пояснений. Корни знакомства уходят в давние времена. До революции наша семья жила в Петербурге. Отец принадлежал к числу крупных политических защитников и был дружен с другим известным адвокатом – Ф.А. Волькенштейном, который женился на поэтессе Наталье Васильевне Крандиевской. Хороша она была бесподобно – талантливая, красивая, обаятельная, милая, добрая. С их сыном – моим сверстником Федором Волькенштейном – мы поддерживали отношения на уровне елки. В 1914 году Наталья Васильевна познакомилась в Москве с Алексеем Николаевичем Толстым и по возвращении в Петербург попросила у мужа развода. Волькенштейн не соглашался. В этих сложных обстоятельствах они обратились к моему отцу: он встал на ее сторону и уговорил Волькенштейна. Вместе с сыном Наталья Васильевна уехала в Москву и стала женой Алексея Николаевича Толстого. Тут наше знакомство оборвалось. И надолго. В 1925 году я и мой брат Элевтер, двумя годами моложе меня (теперь он известный физик, академик Э.Л. Андроникашвили), из Тбилиси приехали в Ленинград, поселились у тетки. Я поступил в университет, брату надо было кончать школу. Встретившись вскоре с 17-летним Федором Волькенштейном у его тетки, мы возобновили знакомство. Он побывал у нас и пригласил к себе в дом Толстого с «ответным визитом». Толстые уже два года как возвратились из-за границы и жили в Ленинграде близ Тучкова моста на набережной реки Ждановки. Федор Волькенштейн в том году поступил в Политехнический институт и жил на той же лестнице, что и Толстые, в двухкомнатной квартире, на пол-этажа ниже. В этой же двухкомнатной квартирке жила Марьяна Толстая – дочь Алексея Николаевича от другого брака, в то время школьница. Квартира нас поразила. Ковры. На стене – географические карты, на шкафу – глобус. В шкафу – новейшие книги по физике, химии, философии. Классики. Сочинения А.Н. Толстого. Мебель времен Александра I. Старшие уехали в театр. Младшие спали. В десять часов нас повели в квартиру родителей – пить чай. Комната, в которой нас посадили за стол, украшенная полотнами мастеров XVII и XVIII веков, произвела на нас еще более сильное впечатление. Мы боялись насорить, уронить, разбить. Угощала нас тетка Алексея Николаевича – «баба Маша» Тургенева – Мария Леонтьевна, родная сестра его матери. Старенькая, сгорбленная, гостеприимная. Наклоняясь над каждым из нас, она говорила: – Кушай, мой миленький, кушай. Чаю хочешь еще? Ты не стесняйся. Да ты не объешь их. У Алеши сейчас деньги есть. Тебя звать-то как?.. Ираклий? Это кто ж тебе имя такое дал? Мама? А по батюшке тебя как величают-то? Как? Алу… Басар… Луарсаб? Господи, чего это она так постаралась!.. А тебя, миленький, Элевтер? Ну, Федя, как это ты не путаешься! И не запомнишь. Возьми еще пирожок. Кушай, кушай, мой миленький! Пока мы прохлаждались горячим чаем, раздался звонок. И мы и хозяева наши выпрямились. Баба Маша сказала: – Это Алеша с Тусей приехали. Да вы не пугайтесь. Алеша добрый. Он хороший, Алешка… В дверях столовой появился высокий, элегантный, гладко выбритый барин. Мы вскочили. Помигав и всмотревшись в нас, он спросил: – Фефочка! Это что за ребятишки такие? В этот миг в комнату вошла, смеясь и протягивая к нам руки, прелестная Наталья Васильевна: – Алеша, я тебе говорила. Это – мальчики Андрониковы, дети Луарсаба Николаевича… – А, знаю. Их отец, – сказал Толстой медленно, отчеканивая каждое слово и скрывая улыбку, – тот благородный грузин, который помог мне вырвать тебя из объятий Фы. А. Волькенштейна. Фефочка! Эти мальчишки – грузины. Почему они у вас хлещут чай? Тащи сюда каберне и бокалы. Налили нам по огромному зеленому фужеру, и, радуясь и потирая лицо ладошкой, Толстой скомандовал: – За здоровье дома и женщин! Мы выпили. – Теперь за вас! Молодое поколение. И десяти минут не прошло, как скованность наша совершенно исчезла. Толстой рассматривал нас в упор. Посмотрит и похохочет: – Фефочка! Где таких взял? Каждая минута придавала нам бодрости. И когда Толстой спросил: «Парнишки, что вы умеете делать?» – тут мы уже уверенно закричали: – Хотите – высшую школу езды? – Как это школу? Туся, иди скорее сюда! Ты пропустишь!.. Я выпрямился и опустил руки, чуть нагнув голову, брат, разбежавшись, вскочил мне на плечи, стиснул шею ногами, схватил мои волосы, как поводья, ударил меня несколько раз каблуками, стал меня дергать и горячить. Я закидывал «морду», косил глазом, жевал «удила», фыркал, ржал, пятился. Брат крикнул Федору, чтобы поставил передо мною банкетку, а сам «послал» меня вперед. Я перемахнул с ним через канапе, выскочил в коридор, снова влетел галопом… Толстой хохотал утробно: – Туся, зови их на воскресенье обедать. Радловы, Щеголевы, ПеПеЛаз (так звали в их доме Петра Петровича Лазарева, академика), Дикий Алешка – да они все тут просто с ума сопрут. О-хо-хо! Держите меня, меня душит смех!.. Так мы попали в толстовский дом.

Всё живо… Ираклий Андроников.(Фрагмент)